«Погода влияет на голову»: как температурные качели добавляют поисковикам работы
Во время новогодних праздников, когда люди массово пускаются «во все тяжкие», количество потерявшихся людей резко возрастает. Но, по словам поисковиков, зимние уходы из дома связаны не столько с длительными запоями и всевозможными последствиями, сколько с тем, как люди переживают «погодные качели». «Новый День» поговорил с руководителями поискового отряда «Прорыв» Натальей и Николаем Волковыми о том, почему пропажа людей связана с погодой, как поисковики борются с коллекторами, ищущими должников, и откуда взялся миф про трое суток.
– Есть ли периоды в году, когда пропадает больше людей?
– Больше всего людей пропадает летом, когда в самом разгаре сезон турпоходов, а также осенью – когда начинаются грибы и ягоды. А весной зачастую теряются пожилые люди, те, кто страдает от деменции, Альцгеймера и шизофрении. Опять же сейчас, когда у нас такая нестандартная для зимы погода, также начали пропадать пожилые люди.
– Погода влияет?
– Очень сильно влияет на голову. На днях были поиски пожилого человека с деменцией. К сожалению, на вторые сутки нашли его погибшим, родственники поздно обратились. Он был раздетый и замерз. Шел по старой тропе на свой прежний адрес.
– Так часто происходит?
– Деменция – это возврат в прошлое. Нередко пожилые люди идут как раз туда, где когда-то жили.
– Про лето, осень и весну сказали, а зима? В новогодние праздники пропадают люди?
– В этом году с 31 декабря на 1 января не было ни одной заявки. К сожалению, люди обращаются позже, чем хотелось бы, сначала ищут своими силами, а числа с 7-го начинают к нам поступать заявки, что человек пропал 1-го или 2-го.
– Есть все-таки какой-то срок, который нужно выждать, чтобы обращаться в полицию с заявлением о пропаже взрослого человека?
– Закона о трех сутках нет и никогда не было. Многие об этом не знают и ждут. Это неправильно. Полиция незамедлительно реагирует. И к нам тоже обращается – у нас подписано соглашение с Главным управлением МВД по Свердловской области, со Следственным управлением СК по региону о взаимодействии. Полиция проводит свои оперативно-разыскные мероприятия, мы проводим свои.
– Откуда тогда взялась эта история про трое суток?
– Скорее всего, еще во времена милиции, может, в силу каких-то внутренних правил, когда говорили: «Нагуляется – вернется».
– Сейчас такого нет? Кажется, что люди боятся идти в полицию с заявлением о пропаже, думая, что их как раз с такой формулировкой и отправят домой.
– Многое зависит, конечно, от конкретного сотрудника, но мы плотно работаем с полицией и никогда не сталкивались с равнодушием. Бывали случаи, когда рабочая смена заканчивалась, а оперативники все равно оставались с нами искать людей.
– Много пропавших удается найти? И сколько обычно времени уходит на поиски?
– Зависит опять же от того, насколько быстро обратились к нам и в полицию. Если все сделано оперативно, вероятность процентов 90%. Но мы и при обращении на третьи сутки тоже часто быстро находим. Все зависит от места пропажи, от обстоятельств. Но время важно.
Сауны в Екатеринбурге
– Как вообще проходят поиски пропавшего взрослого?
– В первую очередь, если к нам обращаются родственники, но они еще не были в полиции, мы их отправляем писать заявление в полицию.
– А почему без него нельзя?
– Не имеем права даже начинать поиски без него. Это же может быть какая-то криминальная история. Например, коллекторы. Могут обратиться. У нас и такие случаи были. А заявление их отсекает сразу.
– Что происходит, когда есть уже заявление?
– Первое – это опрос. Мы собираем всю информацию – от примет до образа жизни. Где работает, с кем живет, что употребляет. Важно, чтобы от нас не скрывали ничего, даже то, чего можно постесняться, чтобы мы сделали правильный вывод: либо человек заблудился, либо это криминал, либо суицид.
Опрос – это сродни работе психолога. Нам приходится задавать щепетильные вопросы: были ли долги? Как себя вел в последнее время, о чем разговаривал? Родственники могут даже сами не знать, что там действительно есть какая-то проблема. А у человека, к примеру, семья – семеро по лавкам – а мать и супруга «пилят». Для них это норма, а для него – психологически тяжело. Или выясняется, что раньше не пил и не курил, а тут вдруг стал злоупотреблять.
Мы сразу же предупреждаем: все строго конфиденциально. После того как собрана вся информация, мы принимаем решение выезжать или нет на заявку, связываемся с полицией, устанавливаем, кто взял в работу розыск, общаемся, делимся информацией, размещаем ориентировки. Бывает, что нельзя в СМИ размещать информацию о поисках, например, если есть подозрение на криминал, и обнародование может спугнуть преступника, и это навредит пропавшему.
– Есть какой-то алгоритм самостоятельного поиска? Чтобы родственники или близкие могли что-то предпринять? Или наоборот, самодеятельность вредит?
– Все зависит от того, кого мы ищем. Если это пожилой человек с деменцией, родственники, безусловно, должны держать его на контроле: не оставлять одного, следить за приемом препаратов. Человек с таким заболеванием – как маленький ребенок. Стоит, например, хранить в кармане одежды записку с номерами телефонов родственников и данными самого потерявшегося человека, чтобы в случае ухода из дома скорая помощь смогла найти эти «маячки».
– А гаджеты? Помогают с поисками?
– Да, мы рекомендуем покупать смарт-часы детям и пожилым людям. Иногда даже к нам не обращаются – сами находят по геолокации. Хотя бывает, что пожилые снимают часы, тогда можно маленькие GPS-маячки вшить в одежду.
Был случай, когда пришлось родственникам пожилой женщины сделать ей татуировку. Бабушка уходила много раз, все часы и маячки с себя срывала, родные придумали такой способ.
– С теми, кто уходит из-за болезни, более-менее понятно. А бывает, что люди «теряются» по своей воле?
– В основном, те, кто хочет совершить суицид. Конечно, бывает много случаев, когда человек загулял, запил или у него что-то неожиданно случилось со здоровьем. К примеру, один из поисков у нас был в Аяти. Мужчине даже 40 лет не было, он пошел с собакой гулять, но к обеду не вернулся, к пяти вечера родственники написали заявление, а в восемь вечера мы его нашли. Оказалось, случился микроинсульт, а выходил здоровым.
– Где сложнее искать людей, в городе или в лесу?
– Везде своя специфика, я, например, больше по городу, а Николай – в лесу хорошо ориентируется. В день, бывает, по 30-40 километров проходить приходится. Рекорд у нас был недавно – 58 километров.
Екатеринбург, Дарья Деменева
Комментарии закрыты.